Как Украина фиксирует нарушения Россией договоренностей о прекращении огня по энергообъектам, как Соединенные Штаты могут добиться от России выполнения этих договоренностей и должен ли Владимир Зеленский после окончания войны идти на выборы? Об этом в эфире Настоящего Времени мы спросили советника главы Офиса президента Украины Михаила Подоляка.
Ваш браузер не поддерживает HTML5
Михаил Подоляк – о несостоявшемся прекращении ударов по энергетике Украины и ожиданиях от США
— Давайте начнем с договоренностей о ненанесении ударов по энергетическим объектам – по всей видимости, они не работают?
— Они не работают в одностороннем формате, то есть Российская Федерация их нарушает. Давайте мы здесь это юридически зафиксируем: переговоры двухраундовые, а вернее параллельные США – Россия, США – Украина прошли 23 и 24 марта. Мы считаем, что с 25-го марта вступил в силу формат прекращения ударов по энергетике, по энергетической инфраструктуре. Списки объектов были предоставлены сторонами. И начиная с 25 марта Россия нанесла многократные удары, разрушив распределительные сети в Полтаве, в Кривом Роге, в Харькове, в Херсоне и так далее и тому подобное. Документальные доказательства этого переданы нашим американским партнерам.
То есть Россия пока не соблюдает даже вот этот первый шаг формулы, предложенной Соединенными Штатами. Еще раз подчеркиваю: Украина скрупулезно придерживается договоренностей. У нас есть движение к всеобъемлющему прекращению огня, и первым шагом является не нанесение ударов по энергетике. Соединённые Штаты, конечно же, могут контролировать исполнение этих решений: у них достаточно есть инструментов технических, технологических разведок и так далее и тому подобное. Пока без принуждения Россия продолжает наносить удары по инфраструктуре. Более того, она увеличила удары по местам большой массовой жилищной застройки, по центрам городов.
— Михаил, вы говорите о том, что 23 марта были переданы списки. А как-то вообще были эти договоренности закреплены на бумаге?
— Несомненно, это было проговорено. Есть формат прекращения ударов по энергоинфраструктуре, и договоренность была такая, что стороны предоставляют списки энергообъектов, передают их стороне-посреднику. В данном случае – Соединенным Штатам Украина передала свой список.
— Было проговорено и переданы списки, а документа договора о прекращении огня не существует. Правильно?
— Я не думаю, что здесь может быть там договор, который будет подписываться. Да, есть есть посредник, он берет списки энергообъектов и передает их другой стороне.
— Если вы фиксируете нарушение этих договоренностей – кто-то еще на месте это фиксирует из третьих лиц? Наблюдателей иностранных?
— На месте нет. На месте достаточно фиксации документальной. Если есть удар по распредсетям в городе Полтава, то достаточно будет фиксировать это так, как мы это и делаем все время в течение всей войны. Фиксация идет органами правопорядка Украины. И для Соединенных Штатов эти документальные данные предоставляются. Соответственно, Соединенные Штаты могут следить за ударами, за разрушением сетей, используя свои аэрокосмические средства слежения, если им нужно верифицировать нарушение вот этого перемирия по энергетике.
— К другой теме: Владимир Зеленский сегодня сделал заявление о мирных переговорах, сказав, что в ближайшие недели и месяцы можно "додавить русских" и таким образом добиться скорейшего прекращения огня. Есть ли у вас понимание, о чём говорит украинский президент? Кто и чем сейчас может "додавить"?
— Абсолютно, есть понимание. Конечно же, президент здесь прав. Смотрите, у нас синхронизированные позиции. Украина синхронизировала свои позиции с американской стороной, ну и, понятно, европейцы нас поддерживают в этом плане. Мы готовы к безусловному прекращению огня и готовы к тому, что это будет мониториться, отслеживаться и так далее – к всеобъемлющему прекращению дня. Еще раз подчеркиваю: и на суше, и на море, и в воздухе. Это очень важно уточнить, потому что Россия, например, когда говорит "удары по энергетике", в то же время она не говорит о том, что не готова бить по гражданской инфраструктуре в целом. По инфраструктуре как таковой. Соответственно, если мы говорим о море, например, то Украина предполагает не нанесение ударов по портовой инфраструктуре – это Очаков, Одесса, Николаев. А Россия вписывает сюда какие-то политические требования, которые к прекращению огня не имеют никакого отношения. Так вот для нас эти все форматы являются безусловными, мы готовы их придерживаться в полном объёме и готовы предоставить любые доступы в любые места для того, чтобы все это верифицировать.
Что касается России, то, конечно же, без принуждения ничего не будет. И президент здесь абсолютно прав. Что такое принуждение? Это либо жесткое санкционное давление, ограничение доступа России к глобальным финансовым рынкам, чтобы они не зарабатывали деньги.
— Давление со стороны США вы имеете в виду?
— Конечно. Вот вчера была интересная инициатива, не знаю, насколько она будет реализована в Конгрессе Соединенных Штатов: инициатива [сенаторов] Блюменталя и Грэма о том, что необходимо вводить вторичные пошлины пятисотпроцентные, вторичные санкции на те страны, которые закупают в большом объёме российскую нефть – или они должны будут отказаться от закупок нефти. Что будет, в принципе, оправдано с финансовой точки зрения: бессмысленно покупать крайне дорогую нефть, если на рынке будет больше нефти. И мы сегодня видим, что ОПЕК, наверное, все-таки будет готов, за исключением России, к увеличению добычи и поставки на глобальный рынок рынок нефтяных ресурсов. Вот, пожалуйста, – прямой инструмент, очень сильный инструмент, он резко ограничивает финансовые возможности, непосредственное получение денег, которые потом направляются на рекрутинговые программы, то есть на мобилизацию людей и отправку их на войну.
Я думаю, что эти инструменты и будут применяться Соединенными Штатами. Потому что, на мой взгляд, очевидно, что Путин не намерен останавливать войну только через переговоры. Без принуждения в любом случае он этого делать не будет. И кроме того, вот эти его последние заявления или заявления России в целом свидетельствуют, скажем так, о пренебрежительном отношении к репутации господина Трампа и к его предложению.
— Не могу не задать вопрос о выборах. Вы отрицали информацию о том, что в Офисе президента готовятся к возможным выборам президента во время военного положения. Но если будет перемирие и будет отменено военное положение, если будут объявлены в итоге выборы, – пойдет ли на них Зеленский?
— Ох, это не ко мне, конечно, вопрос. Но, безусловно, я считаю, что он должен идти на второй срок. Потому что он глубоко внутри войны и понимает, как из этой войны выходить. Но это его решение, он будет принимать решение, исходя из своего представления о том, что нужно делать дальше. Но еще раз подчеркиваю: моя позиция в этом неизменная на протяжении всего этого времени. Я всегда говорю о том, что президент Зеленский должен идти на второй срок. И у него есть все шансы одержать победу, учитывая, насколько эффективно сегодня построены отношения Зеленского со внешним рынком, насколько субъектно выглядит Украина с точки зрения тех возможностей, которые открылись перед страной. Тем более эти возможности нужно будет продолжать реализовывать после войны, нам нужна будет консолидированная поддержка наших партнеров – не только европейских, но и американских. Я думаю, что здесь Зеленский, конечно, может сыграть очень, очень позитивную роль.